Фруассаж или техника «мятой бумаги» в творчестве Ладисласа Кийно

21 марта 2019
Кийно мнёт бумагу. Фотография Марка Пато из книги «Лино-смятие Кийно». 1983

В истории живописи существует тенденция выхода за границы двухмерного изображения. Совершенствуя свою технику, художники стремились расширить пределы полотна или создать дополнительный объем. Сначала это были «mise en abîme», «эффект Дросте» и «эффект уробороса» — художественная техника рекурсии или «картина в картине» — бесконечное увеличение сценического пространства за счёт помещения изображения в изображение или отражения напротив отражения (среди примеров работы ван Эйка, Мемлинга и др.). Еще одним «расширяющим» методом является «тромплей» (досл. «обман зрения») — оптическая иллюзия трёхмерного пространства, так полюбившаяся сюрреалистам и используемая еще в средние века (пример: окулюсы Андреа Мантеньи).

В XX веке эти техники постепенно преобразились в новые «деформации»: от рельефов Татлина до радикального «спациализма» Лучо Фонтаны с выходом за пределы полотна и его условной материальности с помощью разрезов. От тяжелых мазков «импасто» и «разбрызгивания» Джексона Поллока до краски поверх битого стекла, песка или сажи, как у Ансельма Кифера. Или перфомансов японской группы «Гутай» на примере Сабуро Мураками, прорывавшегося через большие листы бумаги, натянутые на рамы. Среди множественных поисков в области пластичности, объемов и формы, каждый художник находил собственные решения. Одним из таких решений стал метод «смятия бумаги» («froissage»), активно разрабатываемый Ладисласом Кийно. Он предвосхитил и прессованный металлолом Сезара и сгибания-развертывания Хантая.

Художник Лучо Фонтана разрезает холст (неизв).
Художник Саймон Хантай в студии. 1974
Сабуро Мураками. Перфоманс «В Один Момент Открыть Шесть Отелей». 1955

В «мятой бумаге» есть почти детская, очень дадаистская философия «закона случая»: ты никогда не знаешь, какой рисунок и фактуру приобретет бумага, которую ты сминаешь. Бумага, смятая и разглаженная, предоставляет художнику такое богатство деталей, которое ему никогда не удалось бы воспроизвести специально. В рельефах мятой бумаги есть живописная простота и скульптурный объём.

Интересно, что именно поколение Кийно смогло увидеть в технике мятого материала не средство, а цель. С начала 1950-х, уходя от фигуративной живописи,  Кийно вводит в свои работы элементы мятого, реагируя, таким образом, на эксперименты в области «необработанного искусства» Дюбюффе. Постепенно техника из вспомогательного элемента превращается в основу произведения.

Жан Дюбюффе в студии

Для Кийно смятие – это жест любви: бумага при смятии не просто не теряет своей ценности, но приобретает новую. В некоторых своих работах периода 1950-х годов художник наполняет мятой, нерасправленной бумагой стеклянные колбы. Первая бытовая ассоциация работы – заполненная мусорная корзина – одна из возможных «участей» той самой бумаги, которой Кийно ее лишил, превратив в произведение искусства. «Для Кийно работа художника имеет смысл искупления. Она стала причиной его человеческих и политических демаршей. Она остается такой для тех, кто способен прочесть в следах, покрывающих раны мятой бумаги, наслаждение художника» — говорит Даниэль Абади.

Мятая бумага в стеклянном конусе. Л. Кийно. 1956

Техника «мятой бумаги» — это динамический поток, проводник идей. Форма сначала находится в одном плане, затем лист сминают – форма меняется. Этот процесс бесконечен, непредопределим и неожидан, как для художника, так и для зрителя – в этом смысле они равны. Скомканная рукой художника бумага мгновенно покрывается венами и жилками, артериями. Бумага становится одновременно более легкой, мягкой и более плотной, фактурной – дальнейшая интерпретация уже зависит от художника.

Без названия. Л. Кийно. 1970-е. Галерея «Палисандр»
Ладислас Кийно. Без названия
Ладислас Кийно. Без названия. Фрагмент