Красная Вена
Радикальная дискотека

Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Кийно мнёт бумагу. Фотография Марка Пато из книги «Лино-смятие Кийно». 1983

В истории живописи существует тенденция выхода за границы двухмерного изображения. Совершенствуя свою технику, художники стремились расширить пределы полотна или создать дополнительный объем. Сначала это были «mise en abîme», «эффект Дросте» и «эффект уробороса» — художественная техника рекурсии или «картина в картине» — бесконечное увеличение сценического пространства за счёт помещения изображения в изображение или отражения напротив отражения (среди примеров работы ван Эйка, Мемлинга и др.). Еще одним «расширяющим» методом является «тромплей» (досл. «обман зрения») — оптическая иллюзия трёхмерного пространства, так полюбившаяся сюрреалистам и используемая еще в средние века (пример: окулюсы Андреа Мантеньи).

В XX веке эти техники постепенно преобразились в новые «деформации»: от рельефов Татлина до радикального «спациализма» Лучо Фонтаны с выходом за пределы полотна и его условной материальности с помощью разрезов. От тяжелых мазков «импасто» и «разбрызгивания» Джексона Поллока до краски поверх битого стекла, песка или сажи, как у Ансельма Кифера. Или перфомансов японской группы «Гутай» на примере Сабуро Мураками, прорывавшегося через большие листы бумаги, натянутые на рамы. Среди множественных поисков в области пластичности, объемов и формы, каждый художник находил собственные решения. Одним из таких решений стал метод «смятия бумаги» («froissage»), активно разрабатываемый Ладисласом Кийно. Он предвосхитил и прессованный металлолом Сезара и сгибания-развертывания Хантая.

В «мятой бумаге» есть почти детская, очень дадаистская философия «закона случая»: ты никогда не знаешь, какой рисунок и фактуру приобретет бумага, которую ты сминаешь. Бумага, смятая и разглаженная, предоставляет художнику такое богатство деталей, которое ему никогда не удалось бы воспроизвести специально. В рельефах мятой бумаги есть живописная простота и скульптурный объём.

Интересно, что именно поколение Кийно смогло увидеть в технике мятого материала не средство, а цель. С начала 1950-х, уходя от фигуративной живописи,  Кийно вводит в свои работы элементы мятого, реагируя, таким образом, на эксперименты в области «необработанного искусства» Дюбюффе. Постепенно техника из вспомогательного элемента превращается в основу произведения.

Жан Дюбюффе в студии

Для Кийно смятие – это жест любви: бумага при смятии не просто не теряет своей ценности, но приобретает новую. В некоторых своих работах периода 1950-х годов художник наполняет мятой, нерасправленной бумагой стеклянные колбы. Первая бытовая ассоциация работы – заполненная мусорная корзина – одна из возможных «участей» той самой бумаги, которой Кийно ее лишил, превратив в произведение искусства. «Для Кийно работа художника имеет смысл искупления. Она стала причиной его человеческих и политических демаршей. Она остается такой для тех, кто способен прочесть в следах, покрывающих раны мятой бумаги, наслаждение художника» – говорит Даниэль Абади.

Мятая бумага в стеклянном конусе. Л. Кийно. 1956

Техника «мятой бумаги» – это динамический поток, проводник идей. Форма сначала находится в одном плане, затем лист сминают – форма меняется. Этот процесс бесконечен, непредопределим и неожидан, как для художника, так и для зрителя – в этом смысле они равны. Скомканная рукой художника бумага мгновенно покрывается венами и жилками, артериями. Бумага становится одновременно более легкой, мягкой и более плотной, фактурной – дальнейшая интерпретация уже зависит от художника.

Read more