Кто же автор этого светильника?
Мебель Чандигарха

Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

 

Современные урбанисты знают: хорошо, когда в городе есть здание-аттракцион (iconic building), но ещё лучше, если их целый квартал. Новые районы в европейских городах (Хафенсити в Гамбурге, Конфлюанс в Лионе) строятся как коллекции архитектурных шедевров: заказчики приглашают архитекторов-звёзд из разных стран и дают каждому участок.

Существует несколько архитектурных коллекций XX века: кампусы американских вузов (особенно MIT), олимпийские комплексы, выставочные городки. Первая из них — Вайсенхоф в Гамбурге, квартал из маленьких, в основном на одну семью, домов (1927). Его строительство — поворотный пункт в истории архитектуры: модернизм в архитектуре впервые заявил о себе как о значимом международном движении, а центром этого движения стали считать Германию.

Крупнейший из «архитектурных парков» XX века — район Ханзафиртель в Берлине. Во время Второй мировой войны он был полностью уничтожен бомбардировками. К 1957 году его очистили от руин и на освободившемся пространстве начали строить городок из примерно 40 зданий. Кроме многоквартирных жилых домов, там есть одноэтажные бунгало, две церкви, районная библиотека, здание художественной академии и выставочный павильон, где сейчас находится «Бургер-Кинг». В 1957 году в Ханзафиртеле прошла международная строительная выставка (Интербау), и строящиеся здания были её экспонатами. К той же выставке было приурочено строительство большого Зала Конгрессов (архитектор Хью Стаббинс) и «жилой единицы» Ле Корбюзье — зданий настолько больших, что в Ханзафиртеле они не помещались, и для них были выбраны другие площадки.

Почти все ведущие архитекторы западного мира (в частности, Вальтер Гропиус, Алвар Аалто, Оскар Нимейер, Арне Якобсен) и почти все сколько-нибудь важные западногерманские (в первую очередь Эгон Айерман и Зеп Руф) участвовали в строительстве Ханзафиртеля. Звали и Миса ван дер Роэ, но он отказался участвовать. Эти дома сохранились в полном составе и представляют собой словно бы постоянно действующую выставку модернистской архитектуры середины XX века, единственную в мире такого масштаба.  

Кроме зданий, в кверах Хазафиртеля много хорошей скульптуры, как фигуративной, так и абстрактной, а на стене павильона метро — абстрактное панно Фрица Винтера.

Законодателем архитектурной моды (да и вообще всякой моды) в 50-е годы были Соединённые Штаты, и устроители выставки Интербау вряд ли надеялись, что, повторив опыт Вайсенхофа, оспорят у Америки эту роль. Странно было бы даже ставить такую цель: Ханезафиртель построен на американские деньги. Задача была в другом: превзойти Восточную Германию. Там в 50-е расцветала архитектура ретроспективного стиля, одобренная кураторами из Москвы. Им-то, соотвечественниками из-за демаркационной линии, строители Хансафиртеля и стремились показать: модернизм — лучше! И у нас он — есть! А у вас — нет.

На современного зрителя модернистские микрорайоны производят сильное впечатление своей стилистической однородностью. В них чувствуешь себя путешественником во времени. За это их любят фотографы (в том числе и я, фотограф-любитель, проведший один из лучших дней своей жизни в районе Алтон в Лондоне). Надо ли говорить, что фликр переполнен снимками Ханзафиртеля.

Особенно приятно, что там сохранилась милая бытовая мелочь рубежа 50-х — 60-х: вывески, мостовые, кое-где в общественных интерьерах – полы и отделка стен, а порой и мебель. Находясь там, с головой ныряешь в прошлое. 

Тот же эффект выставки производила и на современников. Только, если мы, входя под кроны разросшихся деревьев Ханзафиртеля, окунаемся в прошлое, современники окунались в будущее. В Западном Берлине тогда почти не было модернистской архитектуры, и её полное господство в ближайшие десятилетия не казалось ещё предопределённым. Посетители выставки видели микрорайон-прототип, подобных которому их в повседневности не было, действующую модель близкого, но пока не наступившего будущего. Сила её воздействия на умы была обусловлена тотальностью. Они видели замкнутый, самодостаточный городской район, частично уже построенный к выставке, видели улицы, дома, интерьеры. В том числе интерьеры квартир.

Некоторые архитекторы, принимавшие участие в строительстве Ханзафиртеля — ещё и дизайнеры предметов интерьера, и они не упустили возможность превратить образцовые квартиры в своих домах в персональные выставки собственной мебели и светильников. Выставка была бенефисом Герберта Хирхе, выпускника Баухауза и профессора интерьерной архитектуры Штутгартской академии искусств, который обставил мебелью преимущественно собственного дизайна квартиры по крайней мере в двух домах квартала. 

От общественных интерьеров Ханзафиртеля осталось немного, от образцовых квартир не осталось ничего. Но из-за того, что некоторые современные жильцы Ханзафиртеля — любители и знатоки модернистского дизайна (и поэтому осознанно решили поселиться здесь), интерьеры их домов и квартир полны старых вещей и созвучны истории квартала.

Артём Дежурко

Read more